Тимохин. "Нация, иерархия и военное управление."

[corvinus_quintus]

«С.Б. Переслегин как-то заметил, что если везде в мире государство есть способ включения в исторический процесс нации, то в России - территории. В мире нация, в исключительном случае, может пожертвовать государством ради сохранения себя. В России государство может пожертвовать населением, ради сохранения себя.

Сергей Борисович явно считал этот порядок вещей вариантом нормы. Сейчас его идейное влияние несколько ограничено. Но нельзя не заметить, что среди нашей верхушки господствует именно эта парадигма - если русских мужчин перебьют на войне, ничего страшного, можно привезти таджикских, лишь бы страна устояла. Важно понимать, здесь не злого умысла. эти люди, действительно не понимают что здесь не так, не видят проблем в своих подходах.

С. Б. Переслегин глубже копать не стал. А между тем, копнуть есть куда.

Что такое "государство" (не "Родина")? Это аппарат управления, и источники его ресурсного обеспечения. В российских условиях, он привязан к территории. В других странах иначе, например гражданин США обязан платить налоги даже навсегда уехав из страны. Но если его где-то будут пытаться убить, то за ним могут отправить немалую по численности войсковую группировку, прецеденты легко ищутся. Государство США это государство, управляющее людьми.

Наше государство управляет территорией, и это закреплено в нём везде, до самых глубинных "загрузочных" уровней.

Но чем для такого государства являются люди? Они являются ресурсом территории.

А раз люди это ресурс, то что для такого государства является ценностью? Кроме территории?

И вот тут мы и приходим к тому, что упустил или не стал озвучивать С. Б. Переслегин.

Ценностью такого государства будет сохранение иерархии на заданной территории.

Формулируем тезис: Для людей, управляющих российским государством, главной целью является сохранение иерархии управления, второй по важности - сохранение управляемой территории.

Причём это не осознаётся непосредственно, установки, закрепляющие этот порядок вещей, действуют на подсознательном уровне.

Из этого вытекает масса следствий.

Иерархия не видит в людях, проживающих в других странах (территориях) субъект, и пытается вести диалог с другими иерархиями. Но там они сменные, их сохранение не имеет ценности.

Иерархия не видит проблемы в расходе такого ресурса, как люди, если цели достигаются, ведь и система управления, и территория остаются.

Иерархия не может позволить ресурсу обрести субъектность, и реагирует на возмущение людей в минимальной степени.

Отсюда статьи за дискредитацию гос.власти вместо решения проблем - проблемы, озвученные ресурсом вне одобренных Иерархией коммуникаций посягают на иерархию.

Отсюда так радостно схваченная Иерархией концепция методологов о неважности обратных связей в контуре управления - которая сама не могла появиться нигде, кроме страны под управлением иерархии.

Почему власти не препятствуют "утечке мозгов". Потому, что она не имеет значения, ведь Иерархия не страдает. Люди это ресурс, масса. Уехал миллион, привезли из Таджикистана полтора, ресурс увеличился, победа. А качество ресурса система не может отрефлексировать, она "не понимает" что это такое.

Почему власти не слышат население? Потому, что для иерархии оно ресурс, а диалог с ним подрывает иерархию.

И в армии то же самое - ведь армия это слепок общества.

Поэтому, например, если кто-то слишком громко будет кричать, что в Купянске украинские войска, то ему могут впаять срок, причём формально за что-то другое - ведь он идёт против Иерархии, а её сохранение - самоцель.

Поэтому армия принципиально не слышит общество - ведь оно покушается на Иерархию.

Поэтому нельзя арестовать полковника Пузика - он часть Иерархии, а его ареста требует ресурс, который Иерархии угрожает. Поэтому волонтёры должны знать своё место, поэтому нельзя озвучивать никакие недостатки, которые могут бросить на Иерархию тень. И в крайнем случае приходится говорить, что телеграм в войсках не используется - ведь иначе получается, что Иерархия не полностью управляет территорией и ресурсом.

При этом важный момент — нельзя путать это с известным принципом самосохранения бюрократии, когда последняя любой ценой сохраняет саму себя, даже в ущерб объекту управления — это есть во всех странах, где есть госаппарат, но железный принцип «люди — ресурс, мы управляем территорией» в таком виде есть только у нас, а ещё есть другой нюанс нашей Иерархии — она не всегда совпадает с бюрократией.

Условный «ближний круг» президента частью Иерархии является, и вот мы видим борьбу за сохранение аммиакопровода, а та часть военной бюрократии, которая хотела бы более интенсивных воздействий на противника в бюрократию входит, а в Иерархию нет, это ресурс, просто несколько привелигированный.

Откуда это возникло?

Видимо, мы имеем дело с итогами некоего сложного процесса, занявшего не один век, возможно подобные управленческие подходы растут из доромановских времён, этот вопрос надо точно изучать.

Однозначно, что к концу Империи этот подход уже был укоренен, и закреплен столетиями практик крепостного права, пусть и отмененного.

Явным образом большевики, априори вынужденные набирать управленцев из среды крестьянских детей, усугубили это явление — крестьянская община это жесточайшая иерархия, и высшая ценность в ней — земля, а сосед это конкурент в борьбе за неё.

На протяжении советского периода этот подход непрерывно упрочнялся, и усугублялся практиками взращивания национальных управленческих систем — подчиненных иерархий, за которыми были закреплены территории.

Вот только эти иерархии были национальными и «своих» как ресурс использовать не хотели, союзная же Иерархия опять таки это даже не отрефлексировала, не увидела.

Не отрефлексировала она и тот факт, что люди сейчас имеют куда большую «самоценность» ,уверенность в своей ценности как таковой, и большую индивидуальность, чем это имело место в предшествующие исторические периоды. В итоге управление осуществляется заведомо негодными методами.

Наконец сверху на все эти проблемы легла интеллектуальная деградация правящего слоя в 90-х, в который поналез контенгент, чьим пределом возможностей является вымогание денег из владельца ларька с помощью пыток — и это в идеальном случае. Это породило дополнительную примитивизацию всего контура управления, который к 2026 году стал куда более похож на некий квазифеодализм, чем на что угодно ещё.

Просто потому, что иерархия стала персонифицирована, место должностей заняли конкретные люди, которые что-то «курируют» и влияние которых не полностью базируется на должности — Иерархия упростилась в силу этой деградации, но стала ещё более негибкой. Раньше хоть чиновника можно было заменить. А Иван Иванович уникален, вопрос о его замене это покушение на иерархию и есть.

Жёсткая, неспособная к переменам и восприятию новых идей военная машина — тоже «оттуда». Даже если её части «высшая» Иерархия видит как ресурс, то она сама себя видит иначе, копируя модели поведения «старших».

И территориальное управление в ней вполне укоренено в виде военных округов — настолько, что попытка НГШ Ю. Балуевского посягнуть на эту систему, проведя реформу военного управления изнутри ВС, стоила ему карьеры.

Важный момент — первоначально, управления группировок войск в СВО формировались за счёт окружных. Отменили ли округа после провала этого подхода? Нет, действующая иерархия важнее.

Война всё показала. Можно сколько угодно говорить о том, что Украина и половины своих возможностей не использует, причём потому, что не видит их, но даже настолько недоразвитое население, не имеющее жёсткой иерархии, способной жертвовать всем ради сохранения себя, оказывается способным противостоять нашей закостенелой системе, в которой даже доклад о грядущей угрозе рассматривается как покушение на Иерархию, и чреват проблемами для доложившего.

А противник хоть и плохо, но иногда учится на ошибках, хоть и неэффективно, но пытается адаптироваться и совершенствоваться, причём совсем не вопреки гос.власти.

Итоги мы видим на карте.

Но ВС России не могут услышать ничего, что исходит извне Иерархии.

Обвинять в таком положении дел кого-то занятие не совсем правильное — в отечественной культуре просто нет других принципов управления.

Конечно, если заменить нынешних ЛПР на других людей, то острота проблемы спадёт. А если выгнать методологов и их последователей, то ещё спадёт.

Но не уйдёт полностью.

Некоторое время назад на канале проводился опрос: что важнее — сохранить высокий уровень централизации управления, даже ценой отказа от роста его эффективности, или поднять эффективность, даже если придётся пойти на некоторую децентрализацию управления для этого? Как ни удивительно, 12% опрошенных посчитали, что эффективностью можно пожертвовать ради … да, да, сохранения иерархии, ведь централизация ради централизации это именно она.

А ведь на канале очень специфическая выборка подписчиков. В других фокус-группах иерархия набрала бы больше голосов, да и среди тех кто выбрал эффективность в итоге, не все бы выбрали её на деле.

Ещё одна иллюстрация — национальный вопрос. Иерархия не может дать родиться альтернативному субъекту истории — нации. И мы видим последовательное недопущение роста русского национального самосознания и в советский период истории, и после него.

И заграничных русских госмашина не выделяет — люди это счётный ресурс, признаком которого является только его количество на управляемой территории и всё.

Градация людей по «годности» к проживанию в стране, когда у условного русского или татарина из Узбекистана больше прав и льгот при переезде, чем у узбека, для Иерархии почти невозможна. А по отношению к тем русским, татарам и прочим, которые пока не пытаются переехать в РФ ещё и недопустима — ведь они относятся к другой Иерархии, с которой только и можно коммуницировать. А если её начать ломать, и общаться с людьми «там» напрямую, то и у людей «здесь» могут возникнуть запросы на прямое общение. А это угроза..

И вот мы видимо исторический момент, когда этот подход себя полностью исчерпал.

Перед нами противник, по сравнению с которым Третий рейх был мелким недоразумением. И у нас, в отличие от Второй Мировой, нет союзников, способных заменить потерянную промышленность своими поставками, а потом кинуть в бой миллионы солдат.

К войне с нами готовятся страны с общим населением в сотни миллионов человек.

Победить их, не имея никакого превосходства ни в чём нельзя.

А единственное превосходство, которое можно создавать в условиях тотального превосходства противника в ресурсах, это превосходство интеллектуальное.

Которое требует продвижения людей внутри иерархии в том числе по критерию их способности вести рассудочную деятельность.

Но в нашей окончательно сформированной Иерархии двигаться могут только те, кто в неё входит.

Особенно в военной её части — и именно там противник ставит на интеллект и адаптивность, при одновременном ресурсном и технологическом превосходстве.

Мы столкнулись с фатальным противоречием — наша система управления, произрастающая из всей нашей истории, единственная, которую мы может быстро воссоздавать, скоро убьёт нас.

Этот вызов необходимо как минимум осознать, и чем быстрее, тем лучше.

Понятное дело, что это примитивизация русской управленческой проблемы, её намеренное упрощение, и при желании в большой системе (а наша госмашина это большая система) можно найти примеры, иллюстрирующие что угодно.

Но в общем всё работает именно так, и это и есть главная проблема нашего общества, которую нам придётся однажды решить.»