Градации побед и поражений.

[corvinus_quintus]

— Вы настолько классные и крутые парни, что никому и в голову не придёт нападать на вас. Это победа мягкой мощью. Идеальный случай — оттого в жизни в чистом виде не встречается.

— Вы настолько сильны в военном плане, или за вами стоят настолько сильные и верные союзники, что никому и в голову не придёт нападать на вас. Если же вы нападаете сами, то жертва нападения тут же безропотно сдаётся на вашу милость, понимая, что сопротивление только принесёт лишние жертвы. В этом втором случае тут присутствует и элемент мягкой силы, так как от людей, прослывших жестокими и аморальными, милости ждать не приходится — сдаются тем, кого считают благородными и милосердными. В любом случае, говорим ли мы об обороне или нападении, речь идёт о победе потенциальной мощью.

— Вы намного превосходите оппонента в военном отношении, так что при вашем нападении на него вы играючи разносите его ВС в пух и прах за считанные дни, после чего либо благородно предлагаете ему сдаться, либо садистски и показательно бомбите беззащитную страну и совершаете прочие гнусности. При вашей обороне рецепт схож — вы раскатываете в блин нападающие войска (желательно ещё только на пути к вашим границам), после чего вторгаетесь уже в его страну для справедливого возмездия или жестокой мести. Это чистая победа военной мощью.

 — Вы плюс-минус равны оппоненту, и вместо лёгкой прогулки война оборачивается затяжной мясорубкой, когда фронт стоит или гуляет туда-сюда несколько лет, не давая никакой надежды и ясности в исходе, но исправно забирая жизни у обеих сторон. «Doubtful it stood.» Наконец вы побеждаете, заходя в столицу противника или хотя бы заключая мир для выгодных для вас условиях — но эта победа далась вам тяжёлой, изматывающей народ ценой. Это победа «со слезами на глазах»

Дальше вниз уже идут градации поражения. Как и жизнь несчастливых семей, несчастья в войне более разнообразны и менее линейны, чем хеппиэнды:

— «Пиррова победа». Сестра «слёз на глазах». Вы победили де-юре, но потратили при этом столько жизней и ресурсов, что страна смертельно надорвалась и уже не сможет восстановиться. После такой «победы» страна представляет собой беззащитную и изломанную жертву — если кто-то не добьёт, так сама умрёт через какое-то время.

— Проигрыш после победы. Вы легко прогулялись до столицы оппонента, установили по всей его стране свою власть, наставили блокпостов и вывесили на них свои флаги. Mission accomplished! Но у местных на это свои взгляды. Охота на оккупантов становится для них первым признаком мужества. По блокпостам начинают прилетать мины, на дорогах начинают закапываться мины, к копеечным дронам начинают приматываться мины — и т.п. и т.д. В конце концов ваши военные запираются на своих укреплённых базах, постреливая оттуда артиллерией, высылая дроны и/или вертолёты. Активно работают лишь отряды спецназа, маскирующиеся под местных. Про героические рейды и благородную постройку школ для маленьких девочек вами снимаются фильмы — но одними фильмами сыт не будешь. Вы встаёте перед выбором — либо вы полностью вырезаете всё мужское население этой страны, женщин отдаёте в качестве наложниц своим солдатам, а землю отдаёте поселенцам своей крови — либо вы долго, поколениями пытаетесь ассимилировать оккупированных, пытаясь убедить их, что вы и они — это одна нация, а солдаты на блокпостах — это их солдаты, их защитники. Это задача уровня национальной идеи,  задача чрезвычайно трудная, зачастую вовсе невозможная. Поэтому как правило выбирается третий путь — вы оставляете всё это в наследство местному правительству ваших лоялистов, какими бы они не были, а сами пакуете вещи. Ну, по крайней мере сможете потом хвалиться в интернете соотношением K/D в этом матче. Опять же, творческая интеллигенция с удовольствием будет снимать слёзные фильмы и писать песни-«заплачки» про тяжёлую судьбу солдата в никому не нужной войне. Они не любят патриотизм и войны, зато любят переживания и драму.

— На вас нападает намного превосходящий противник, и вы решаете сдаться без боя и борьбы на его милость. Это не совсем один пункт — это целое древо, так как после последнего вашего решения ваше будущее будет зависеть уже от решений вашего противника. «If it pleases you, kill! If it pleases you, spare! If it pleases you, do what you will!» Ждёт ли вас геноцид? Оккупация? Будет ли ваша страна разорвана на несколько? Или некая часть ваших земель будет отторгнута от вас? Или вас ждут лишь выплаты контрибуции? Вам (т.е. вашему народу) остаётся лишь решать, будут ли они всему этому сопротивляться — уже как партизаны, а не организованная армия. Это сопротивление вполне может перерасти в гражданскую войну «непокорившихся» против «навоевавшихся»  — а гражданская война это самое плохое, что может произойти с нацией.

— Поражение в войне на истощение. Самый жёсткий вариант. Ваша страна надорвана, словно после пирровой победы — вот только никакой победы не было. Только жертвы и потери — и все они были зря. Как и в предыдущем пункте, вы полностью во власти врагов — но теперь о пощаде можно только мечтать. Вас растерзают хотя бы для того, чтобы немного восстановить собственные потери в ресурсах.

Про поражение нужно сказать вот ещё что — первое время (дни, недели и даже месяцы), пока ещё довоёвывается война и начинается неизбежная внутренняя и внешняя политическая движуха, поражение большинством не осознаётся поражением. Главенствующая эмоция — недоумение и растерянность. Вроде всё неплохо шло — и вдруг раз, и всё поменялось. И это не «мы проиграли», а «началось что-то странное». Кто-то там свергает правительство в столице, какие-то митинги, толпы, спекулянты, меняются флаги, войска противника вдруг по госрадио объявляются освободителями и союзниками, а мы все — тожевыигравшими, провинции начинают объявлять о независимости — словом, ощущение, будто земля уходит из-под ног. Большинство народа в эти времена чувствует не сфокусированную озлобленность, не желание драться с ясно-видимым врагом до последней капли крови, а рождённую сильнейшей фрустрацией дезориентированность. Ориентиры рушатся, как и вся картина мира — непонятно, твоя ли это теперь страна и кто теперь все мы, и что нас ждёт. Думаю, именно подобные чувства породили волну суицидов у офицеров РИА после Первой Мировой и революции.