Скрепа мундирная.

[corvinus_quintus]

Единообразие, чистота и исправность униформы в воюющей армии — отличный маркер порядка в войсках и разумности устройства всей армии. (Прямо как мусор на улицах для мирной жизни народов.)

«... в начале Северной войны производственные мощности по изготовлению мундирных предметов были недостаточными, наблюдалась запутанность системы финансирования, изготовления опытных и выдаваемых образов. Сукна и красители закупались у европейских стран, что с учетом войны со Швецией делало их поставки нерегулярными. Поэтому полевая армия раз в два-три года обычно меняла цветовую гамму мундира, а внутри полков допускались предметные и колерные различия между батальонами и отдельными категориями военнослужащих.»

«... в начале 20-х гг. была сделана попытка привязать цвет кафтана к определенному роду войск, причем, не только армии, но и гвардии. Как известно, за всей инфантерией закрепился темно-зеленый цвет кафтана с красным прибором, за кавалерией – синий с белым (у конных гренадеров – с красным прибором), за артиллерией – красный с синим. Хотя неукоснитель-ное соблюдение цветовых отличий для всех войск даже в самом конце цар-ствования Петра Великого не стало догмой.»

«...Мундиры и панталоны испещрены были разноцветными заплатами, между ними были и кожаные, да и самих мундиров нельзя было узнать, какого они были цвета, потому что вовсе потеряли цвет. Кивера были всех форм, какие только употреблялись в России и в неприятельских войсках. Шинели до того изношены, что вовсе к употреблению не годились; ранцевые ремни были даже и веревочные, а фляжек водоносных вовсе не было, их истребили солдаты, на биваках употребляя для варки в них для себя пищи. Сумы патронные были разных форм и величины, в ружьях была смесь: русских, английских, французских и прочих держав» (Я.О.Отрищенко «Записки генерала Отрищенко»)

«В результате, при вступлении в Париж щегольски выглядели, пожалуй, лишь Гвардия и гренадерские дивизии, которые всю ночь провели за починкой амуниции и одежды. Большинство других полков, имевших менее презентабельный вид, остались у застав. Например, в 7м егерском полку удалось отобрать для караулов лишь 100 человек, «получше одетых» и имеющих подошвы у сапог, «для единообразия» в летних панталонах («Выдержки из военных записок и воспоминаний служивого прошлых лет»). Другой офицер вспоминает «нашу самую негодную одежду на солдатах и при том большая половина босых, разных цветов крестьянского сукна мундиры и ранцы» («Записки полковника Карпова. 1807-1837»)

«Среди союзников было много недоразумений в связи со сходством французской формы и формы армий немецких государств. Еще при Бриенне, где против французов действовали войска шести европейских держав было приказано всем от генерала до солдата прикрепить зеленые ветви на кивера и шляпы. Затем решено было перейти к повязкам. Через две недели после взятия Парижа приказано было больше не носить повязок» (Михайловский-Данилевский А. И. «Записки 1814 и 1815 годов»).

«28 января. Среда. На местах. Отдан приказ всем носить на левой руке белую повязку, т. е. всем союзным войскам. Уверяют, что это признак того, что мы за Бурбонов». (П.С.Пущин «Дневник Павла Пущина»)

«У всех союзников на левой руке была белая перевязка; в киверах были воткнуты зеленые ветки, что было принято в сражении при Ратье для отличия своих от неприятелей. Эта мера была необходима потому, что под конец кампании к союзу пристали войска всей Европы, из коих многие были одеты сходно с французскими и что это было поводом к многим замешательствам во время дела». (Н.А.Бестужев «Русский в Париже 1814 года»)